ВЫПУСКИ

№ 4(25) 2016 г.
Вышел 1.01.




№ 3(24) 2016 г.
Вышел 1.10.




№ 2(23) 2016 г.
Вышел 1.07.




№ 1(22) 2016 г.
Вышел 1.04.








Google Scholar


ПАРТНЕРЫ









Хронотоп глянцевых журналов как механизм вытеснения советских экзистенциальных структур идентичности и формирования идентичности постсоветского человека
Автор: Margarita Gudova   
14.01.2011 16:29

Д. Рисмен в книге «Одинокая толпа» утверждает, что традиционному обществу соответствует традиционно-ориентированный тип личности, индустриальному обществу — изнутри ориентированная личность. Потребительское общество формирует извне-ориентированную личность, поведение которой определяется не традициями и принципами, а «другими» — разного рода влияниями, системой связей, модой, авторитарной бюрократией и т. п.[1]

Одним из таких агентов, под чьим влиянием формируется идентичность современного российского гражданина, является индустрия глянцевых журналов. Процесс индивидуальной и групповой идентификации в современной культуре во многом обусловлен влиянием медиасреды, в которой живет человек. Это происходит в силу того, что, как правило, важнейшие общественные ожидания и ценности как базового, экзистенциального, так и сиюминутно-операционального характера формулируются и проговариваются средствами медиа. Сами медиа могут это делать целенаправленно, если они находят свою миссию в том, чтобы формировать нового постсоветского человека и новую постсоветскую идентичность, либо же делают это бессознательно, в процессе отражения и воображения действительности, находящейся в непрерывных трансформациях и изменениях антропологического идеала.

Идентификационное воздействие глянцевого журнала на своего читателя является многоуровневым и осуществляется хронотопом[2] глянцевого журнала: текстами, иллюстрациями, фактурой, рекламой, всем тем содержательно-смысловым наполнением, которое журнал транслирует в определенной знаковой форме. Хронотоп глянцевого издания в его идентификационной роли может быть проанализирован сквозь призму таких сущностных признаков как: словесность и визуальность, социальность и воображение, праздничность и повседневность. В данном случае мы остановимся на таких влияющих на конструирование идентичности журнального издания и его читателей составляющих хронотопа как «газетность» и «романность».

В хронотопе глянцевого журнала мир одновременно представлен и как в газете (событие и дата) — так называемый «газетный» хронотоп журнала, и как в романе (полифоническое повествование о стиле жизни и образе жизни) — так называемый художественный, «романный» хронотоп журнала. Обращаясь к «газетному» хронотопу журнала, читатель идентичен своему ментально-физическому, телесно-предметному «Я», живущему в определенный момент времени и обладающему определенным набором потребностей и возможностей. В художественном, «романном» хронотопе журнала читатель предстает не в собственной единичной обусловленности, а в над-личностной ценностно-смысловой значимости, диалоге «Я», «Другой», «Не только Я».

В «газетном» хронотопе журнала — Я-читатель приобщается к затрагиваемым журналом событиям и датам через освоение и присвоение предлагаемой информации, поданной в определенном журналом дискурсе и реализованном в специфическом журнальном языке. Через «газетный» хронотоп журнала человек идентифицирует себя как субъекта определенной социальности, складывающейся из отобранного журналом набора событий жизни общества, выстроенного редакторами и рубриками в последовательность журнальных текстов. Кроме того, читатель осознает себя субъектом социальности, формируемой журналом через освоение журнального дискурса языка, где нейтральные в смысловом отношении лексические единицы, попадая в заданные дискурсом контексты, приобретают ранее не свойственные или не акцентированные значения и смыслы. Таким образом, социальность, в соотношении с которой осуществляется идентификация читателя, — это социальность журнальных персонажей, событий и журнального языка.

Событийность «газетного» хронотопа журнала может быть чрезвычайно разноплановой: это события и\или тенденции в мире бизнеса как в журнале «Эксперт» (http://www.expert.ru/) или анализ трансформаций современной российской культуры с точки зрения православия и патриотизма — журнал для сомневающихся «Фома» (http://www.foma.ru/), или события православной русской культуры в журнале «Славянин» (http://slavianin.ru/), это последние новости мировой моды в «Harper’s Bazar» (http://www.bazaar.ru/) или светской жизни английского королевского дома — австралийская «New Idea» (http://au.lifestyle.yahoo.com/new-idea/), новинки домоводства в журналах «Домашний очаг» (http://www.goodhouse.ru/) или «Крестьянка» (http://krestyanka.ru/ или www.idr.ru).

Кроме того, количество журнальных изданий таково, что читатель может выбрать специализированное издание, обращающееся к своей аудитории на ее профессиональном языке или повседневном языке досугового чтения: это обращенный к православной аудитории журнал «Православие и Мир» (http://www.pravmir.ru/), или к интересующейся политической и деловой жизнью — «Русский News Week» (www.runewsweek.ru/), «Русский журнал» (www.russ.ru/), «Русский репортер» (http://rusrep.ru/).

Набор наименований современной глянцевой продукции позволяет человеку идентифицироваться по всем основным социальным параметрам: пол (www.cosmo.ru или www.mhealth.ru/), возраст (www.ellegirl.ru/), этническая принадлежность (www.uchbash.ru/), религиозность (http://www.islamtat.ru/), семья (http://yofamily.ru/ или http://semya.kz/), профессия (www.glavbukh.ru/), досуг (www.xakep.ru/), социальное признание (http://www.intermediagroup.ru/starhit/), деньги (www.7budget.ru/), автомобили (www.zr.ru/), хобби (www.burdafashion.com или www.gusevhunting.ru/) и т. д.

Большая часть современной журнальной глянцевой продукции обслуживает потребности и интересы потребительского общества и потребительской культуры: от шоппинг-гидов («Я покупаю» — http://www.apress.ru/yapok/issue, «Shop&Go» — www.shopgo.ru/articles/), до журналов о стиле жизни («Elle»- www.elle.ru/, «Vogue»- www.vogue.ru, «Cosmopolitеn» — www.cosmo.ru, GQ — www.gq.ru, «Собака.ру» — www.sobaka.ru).

Хронотоп такого рода журналов прежде всего «событийный», «газетный» — он организует определенную точку зрения на события в мире моды, политики, бизнеса, искусства. Поэтому глянцевые журналы вытесняют собственно экзистенциальную проблематику со своих страниц, всеми способами доказывая тождественность существования и сущности человека, с одной стороны, и бытия и обладания, с другой. Но, событийный журнальный хронотоп не позволяет читателям глянцевых журналов идентифицироваться по основополагающим культурно-аксиологическим параметрам, таким как мировоззренческая ориентация и система экзистенциальных ценностей[3]. Эту функцию выполняет «романный» хронотоп — полифоническое словесно-визуальное повествование о стиле и образе жизни. Именно художественный «романный» хронотоп позволяет журналам осуществлять глубинное ценностно-смысловое воздействие на читателя. Идеология, которая распространяется глянцевыми журналами, является содержательным наполнением «романного» художественного хронотопа журнала. Это растратная потребительская идеология, которая в современной культуре стала доминирующей. В свете этой идеологии сущностная задача глянцевых журналов как адептов потребительской культуры — примирить человека с потреблением как образом жизни, и доказать человеку, что потребление является главным и единственным смыслом его жизни. Глянцевые журналы во всем своем изобилии и при использовании всех доступных для воплощения художественного хронотопа средств: словесных, дизайнерских, полиграфических, пытаются научить своих читателей потреблять много, дорого, красиво, с удовольствием, со вкусом и со смыслом.

Это означает, что глянцевые журналы претендуют на преобразование не только системы повседневных, социально-экономических и идеологических ценностей, но и на преобразование системы экзистенциальных ценностей. Глянцевые журналы предлагают читателям свои ответы на вопросы о целях и смысле жизни, утверждая, что смысл жизни человека и его сущность состоит в потреблении и растратных стратегиях поведения, а счастье человека — это счастье иметь.

Процесс вытеснения советских экзистенциальных ценностей реализуются глянцевыми изданиями уже 10–15–20 лет. В первую очередь в постперестроечное время были отринуты идеологические ценности: партийная дисциплина, демократический централизм, коммунистический идеал. Во вторую очередь вытесняются ценности, характеризующие не идеологию, а повседневный жизненный уклад — ценности экономического и этического характера: бережливость, экономность, аскетичность, на смену им пришли идеалы потребления и прибыльности, принцип деловой озабоченности был вытеснен принципом беззаботности, принцип честности — выгодой.

Современный глянец о стиле жизни пытается заменить идеями потребления — аскетичность, религиозности — партийность, государственности — классовость, буржуазности — коммунистические иллюзии, беззаботности — трудолюбие, толерантности — интернационализм и т. д.

В российском политическом глянце объект вытеснения в главном остается тем же, что и у журналов о стиле жизни — это советская система экзистенциальных и идеологических ценностей при сохранении и тиражировании, признании ценности и активном использовании советских визуальных икон и словесно-речевых штампов, а также, успешно функционировавших в советском прошлом социальных институтов.

Но такое вытеснение носит не симметричный характер. Здесь вытесняется формально-советское в мышлении и поведении, но глубинные содержательные экзистенциальные структуры внутреннего мира личности остаются прежними.

Данные трудности связаны с тем, что ценности досуговые и экономические, политические и религиозные, и ценности экзистенциальные относятся к разным уровням внутреннего ценностного мира личности. Если первые рождаются и связаны непосредственным образом с повседневным существованием человека, ежедневными и ежеминутными практиками, то ценности религиозные и политические относятся к ценностям символического порядка, выступают способом упорядочивания и смыслонасыщения повседневности в идеологической сфере, поэтому они являются из-вне привносимыми и изменчивыми вместе с условиями осуществления повседневных практик. В то же время экзистенциальные ценности, как утверждал М. С. Каган, являются интегральными, рождающимися из всего ценностно-смыслового опыта человека, и обобщающими все сложившиеся представления о жизни и смерти, их смысле и собственном существовании между ними. Поэтому экзистенциальные ценности наиболее глубоко прочувствованы и пережиты. Они имеют не сиюминутный, а интроспективно-диалогический характер: рождаются в диалоге настоящего и прошлого, через опыт проживания круговорота жизни и смерти, представленного в индивидуальной жизни человека сменой старших и младших поколений, чередой утрат и обретений, постоянной сменой окружающих людей и опыта проживания жизни в общении с разными людьми.

Экзистенциальные ценности носят внутренний смыслопереживательный характер и принадлежат к наиболее устойчивым детерминантам личностного поведения, менее всего подвержены изменениям под воздействием каких-либо других воздействий, нежели пограничные экзистенциальные состояния[4]. Экзистенциальные ценности не вербализуются в повседневных языковых практиках, но они являются определяющими при конструировании поведенческих моделей повседневной жизни или при создании художественного хронотопа произведения. Экзистенциальные ценности являются смыслосодержательной основой социального хронотопа, так как задают представления о конечности или бесконечности времен, ограниченности или безграничности пространства, предлагают различные варианты ответа на вопрос о смысле жизни.

Несмотря на очевидные сложности модернизации ценностных систем, некоторые положительные результаты по трансформации общественного сознания журналами все же достигнуты. Глянцевые журналы замещают повседневный язык читателей на новый растратно-потребительский дискурсивный язык журналов и одновременно используют агрессивные визуальные стратегии соблазна. До предела насыщая внутреннее пространство журналов визуальностью, они вытесняют прежний доминирующий способ передачи журнальной информации при помощи письма и чтения. Создавая на страницах журнала ситуацию доминирования многообразия высокого качества визуального текста, журналы замещают языковые формы осмысления и интерпретации реальности на визуальные. Доминирующая визуальность, по М. Маклюэну, специфична тем, что формирует индивидуалистические по преимуществу механизмы восприятия,[5] опирающиеся на архитепические бессознательные образы и схемы. Воспринимаемые глянцевые картинки проникают непосредственно в бессознательные и пралогические структуры внутреннего мира личности. Это приводит к трансформации всей привычной системы идентификации читателей журналов. Идентификация читателей теперь осуществляется, по большей части, через присвоение соблазнительных внешних образов — «видимостей»[6], а сама присвоенная таким образом идентичность становится симулятивной, лишенной внутренних экзистенциальных оснований.

Все это радикальным образом отличается от традиционных способов идентификации читательского сообщества в рамках логоцентрической культуры и преимущественно художественно-публицистических и общественнно-просветительских журналов, где главными механизмами идентификации была социализация через слово, журнал эксплицировал идеи в сознание, социальность конструировалась в форме взаимодействия целостно-монолитных едино-непротиворечивых личностей.

В новой культурной ситуации «газетный» событийный хронотоп журнала оказывается фактором принуждения читателя к следованию навязываемой глянцевыми журналами системы ценностей. В то же время «романный» художественный хронотоп журнала оказывается пространством пусть иллюзорной, мнимой и минимальной, но возможной внутренней свободы читателя. Именно благодаря заимствованию и эксплуатации журналами «романного» полифонического хронотопа читатель глянцевого журнала имеет возможность пережить ситуацию внутри-находимости и конструирования различных вариантов собственной идентичности. В свою очередь глянцевый журнал приобретает возможность вступать в диалог с читателем в качестве коллективного «Другого» — квазисубъекта художественного общения[7]. В этом случае процесс идентификации читателя журнала, выстраиваемый художественным «романным» хронотопом глянцевого журнала, задействует всю полноту и разноуровневость экзистенциально-субъективного бытия личности. В таком хронотопе журнала человек не только получает информацию, контекст для ее переработки и интерпретации, но читатель переживает характерные для художественного восприятия ситуации внутри-находимости и со-бытия с героями повествования журнала и ситуацию вне-находимости[8] и дистанцирования от героев глянца. Такие механизмы художественного уподобления и раз-уподобления[9] внутри «романного» хронотопа позволяют воспринимающему и примерять на себя систему ценностей журнала, и сохранять при этом самотождественность и ясность понимания своего «Я». Читатель перестает быть целостно-монолитной личностью, он выявляет в себе свойства децентрированного субъекта и его идентичность оказывается множественной и изменчивой.

В одних случаях читательская идентичность, формируемая в диалогическом взаимодействии с журналом как с мнимым «Другим» может выступать как модель «не только Я», когда читатель признает и прощает себе возможность осознания и сохранения вытесняемых чтением, но остающихся личностно ценными мировоззренчески-экзистенциальных оснований собственной идентичности. Как правило, этот процесс сопротивления навязываемому журналами дискурсу и реабилитации элементов собственной вытесняемой идентичности проходит через осознание не единственности и не уникальности ценностной жертвы, приносимой человеком определенной культуре, а также через осознание собственной не исключительности как личности, на чью самотождественность и идентичность покушаются медийные агенты новой идеологии.

Другая возможность для субъекта журнального чтения, которую предоставляет «художественно-романный» хронотоп глянцевого журнала и его романная организация — это возможность конструирования идентичности и проживания собственного «не — Я». Художественное перевоплощение в «свое иное» позволяет читателю хотя бы в воображении опробовать те пути в культуре, которые закрыты для читателя социально-экономическими или символическими механизмами культуры в реальной жизни, и осознать их возможность или невозможность для собственного сценария жизни. Если читатель в результате уподобления героям глянца обнаруживает несоответствие предлагаемых журналом систем ценностей и жизненных установок его внутренним константам и внешним условиям существования, то он отказывается от чуждого и противоречащего ему жизненному опыту. Если читатель глянца меланхолически ощущает собственное одиночество и слабость в противостоянии ценностям, навязываемым журналами, то реализуется активное вытеснение изначальных ценностей индивида, ценностями, предлагаемыми журналом.

Как видим, взаимодействие журнального дискурса и внутренних структур личности читателя является вариативным, многоуровневым и разнонаправленным. Ситуация художественной внутри-находимости поглощает человека как на уровне сознания, так и подсознания, и бессознательного. Именно в «романном» хронотопе могут совершаться процессы как вытеснения каких-то переживаний и идей, не санкционируемых журнальным дискурсом в сферу бессознательного, так и сохранения вопреки внешнему воздействию глубинных личностных структур, либо замещения вытесненных эмоционально-мыслительных конструктов новыми, навязываемыми журнальным дискурсом.

В то же время часть глянцевых изданий обладает неопределенной, ускользающей или негативной идентичностью[10]. Многие российские журналы находятся в поиске идентичности между патриотизмом и космополитизмом, глобализмом и антиглобализмом, светскостью и религиозностью, между российскостью и русскостью, между государственностью и почвенничеством, просветительством и информативностью, наконец, между визуальной стилизацией под «советское» и содержанием, продвигающим модернизационные социальные идеи и т. д. В журнальном тексте, предлагающем различные противоречащие системы ценностей, разнородными и ценностно противоречивыми являются и риторика, и событийность, и визуальность. К примеру, журнал «Крестьянка» за 2008 год одновременно продвигал в своих материалах самые разные социально-политические ценности: и русскость, и национальное многообразие России; и патриотизм политических деклараций и космополитизм международного туризма, и демократизм парламентской республики и ностальгию по монархическому правлению и его персоналиям, но бытие одновременно в нескольких различных ценностных ипостасях является трагически противоречивым как для читателя, так и для судьбы журнала.

Перекрестный газетно-романный хронотоп таких глянцевых журналов ставит читателям практически неразрешимую задачу: понять и обрести себя через столкновение с текстами, несущими сразу несколько различных систем ценностей, обладающими ускользающими и множественными идентичностями. Но ведь и сам читатель — это человек-текст, находящийся в процессе непрерывных трансформаций личностной идентичности и механизмов ее формирования в условиях изменяющейся культуры, что создает ситуацию бесконечной проблематизации идентичности.

[1] Руткевич Е. Д. Типология социального характера Д. Рисмена.\\ http://www.ecsocman.edu.ru/data/771/876/1216/016_rutkevich.pdf

[2] Бахтин М. М. Формы времени и хронотоп в романе.\\ Бахтин М. М. Эпос и роман. СПб.: Азбука, 2000.

[3] Каган М. С. Философская теория ценностей. СПб: Петрополис, 1994.

[4] Панпурин В. А. Внутрениий мир личности и искусство. Свердловск: Изд-во УрГУ, 1990. — С.140–142.

[5] Маклюэн М. Галактика Гуттенберга. Становление человека печатающего. М.: Академический проект, 2005.

[6] Бодрийяр Ж. Соблазн. М., 2000. С. 39.

[7] Каган М. С. Мир общения. М.: ИПЛ, 1988.

[8] Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. — С. 221–222. \\ Бахтин М. М. Работы 1920-х годов. Киев:Next, 1994.

[9] Еремеев А. Ф. Границы искусства. М.: Искусство, 1987. — С. 255.

[10] Гудков Л. Российская повседневность. Екатеринбург: Гуманитарный ун-т, 2007.

 

Комментарии  

 
#1 Ловушка идентичностиSergey Danilov 26.01.2011 09:14
Интересная статья Маргариты Гудовой «Хронотоп глянцевых журналов как механизм вытеснения советских экзистенциальны х структур идентичности и формирования идентичности постсоветского человека» вызывает желание вступить в дискуссию и высказать ряд уточнений и замечаний, связанных с феноменом «глянцевого» журнала в постсоветской русской лингвокультуре.
1. Глянцевые издания, несомненно, формируют постсоветскую идентичность и оказывают влияние на постсоветского человека, но не каждый россиянин принадлежит к их целевой аудитории. Важными оказываются и экономические факторы (покупательская способность гражданина в соотнесении с ценами рекламируемых товаров), и сужающая аудиторию система бесплатного распространения изданий (на закрытых приемах, в бутиках, клубах, в домах повышенной комфортности проживания), и неприятие потребительской идеологии гламура.
2. Часть названных в статье журналов можно лишь по формальным признакам считать глянцевыми. Касается это и хорошо известного «Эксперта» и значительно менее известного издания, автопрезентацию которого цитируем: «Журнал "Фома" — ежемесячное культурно-просветительско е и информационно-аналитическое издание. Его основная тематика: рассказ о христианстве и его роли в культурной и общественной жизни. Журнал не ставит перед собой цели навязывать ту или иную точку зрения. Авторы проекта - позитивно относящиеся к Православию общественные деятели и журналисты, которых волнует и интересует смысл и значение церковности в жизни современного человека, решение острых мировых и национальных проблем, развитие культуры и искусства. В своих публикациях "Фома" принципиально избегает обсуждения текущей ситуации в светской политике, отдавая предпочтение культурным и общественным процессам» www.foma.ru/about. Представляется, что соотношение «газетного» и «романного» хронотопов свойственно всем названным изданиям, но не все они пропагандируют одну и ту же систему ценностей.
3. На наш взгляд, сочетание «газетного» и «романного» хронотопов в выбранном читателем журнале приводит к актуализации поведенческой и мировоззренческ ой стратегии «футлярности» в восприятии мира. Потребитель журнальной продукции легко втягивается в систему отбора достойнных публикации событий и систему пропагандируемы х ценностей и склоняется к тому, чтобы закрыться от окружающей действительност и. Так, журнал «Фома» декларирует уход от светских событий, несмотря на то, что попечительский совет журнала возглавляет ректор МГИМО, а в редакционный совет входит член политсовета ЦИК партии «Единая Россия». Это замечание позволяет нам в целом согласиться с важным положением работы М. Гудовой: «Идентификация читателей теперь осуществляется, по большей части, через присвоение соблазнительных внешних образов — «видимостей», а сама присвоенная таким образом идентичность становится симулятивной, лишенной внутренних экзистенциальны х оснований».
4. Описанный в статье процесс вытеснения советских ценностей не вызывает сомнений. Как подчеркивает и сам автор, процесс это неоднородный. Глянцевые издания, экономически вынужденные искать рекламодателя, «продавать» свою аудиторию, формируют эстетический и лингвокультурны й объект, который способен вмещать в себя ценности общества потребления и некоторые сферы человеческих интересов. Показательно, что на «глянцевом» рынке Екатеринбурга самыми сильными игроками остаются те, кто объединяет идеологию эксклюзивного потребления и читательскую аудиторию, интересующуюся туризмом, гастрономией и ресторацией, модой, автомобилями, то есть опять же развитыми сферами потребления.
5. Противостояние логоцентрическо й и визуальной системы восприятия, представляется нам одной из констант информационного общества. Более того, приоритет визуального или вербального часто определяется психотипом читателя. Очень широкие выводы о смене парадигмы восприятия вряд ли уместны. Несомненно, что глянец, диктующий ценности потребления и гламура, адресован визуалам. Проведенный в 2008 году опрос среди второкурсников филологического факультета Уральского госуниверситета выявил отрицательное отношение подавляющего большинства опрошенных к самому слову гламур и к тому явлению, которое за ним стоит. Другими словами, читатель остается читателем.
Отталкиваясь в целом от тех же положений, которые высказывает Маргарита Юрьевна, и от опыта многолетней работы в екатерибургском «глянце», можем сказать, что не растерянность от естественного многообразия примеряемых образов испытывает потребитель глянца, скорее, замыкается в более или менее блестящем футляре предложенной журналом псевдоидентично сти, который может стать своеобразной культурологичес кой ловушкой, перерождающей или стирающей привычную повседневность. Отметим, что авторитетные глянцевые журналы сознают эту опасность и намеренно публикуют материалы, некритически презентующие идеологическую контрпозицию.
 
 
#2 Футлярная идентичностьMargarita Gudova 29.01.2011 18:36
Прежде всего, я благодарю специалиста по советской риторике и по стилистике современных журнальных текстов за внимание к моей статье и участие в научной дискуссии.
Комментарий Сергея Данилова интересен на мой взгляд, двумя идеями.

Первая идея — замкнутой «футлярной» идентичности, формируемой читателями журналов, ориентированным и на заимствование систем ценностей, предлагаемых глянцевыми журналами. Сам момент «футлярности» интересен своеобразием футляра. Если в начале ХХ века – «человек в футляре» — это мещанин, замкнутый в системе ценностей, ориентированных и воспроизводимых в повседневности, то сегодня «человек в футляре» — это обыватель, ориентированный на воображаемую повседневность, создаваемую в журналах, и ценности-симулякры, конструируемые в романном идеологическом хронотопе журналов. Человек в футляре первого типа — живет в повседневности реальной жизни, человек в футляре современного типа – живет в воображаемом мире повседневности.

Вторая идея — констатация социологически выявленного противоречия в оценке концепта «гламур» и привычке «читать» или «листать» глянцевые журналы среди студенческой молодежи.
Представляется, что, отвечая на вопросы социологическог о опроса, студенты дают отрицательную оценку концепту «гламур», находясь по отношению к явлениям массовой культуры в состоянии вне-находимости, внешней дистанцированос ти, дающей возможность рациональной оценки. В ситуации покупки глянцевого журнала, девушки покупают журнал, следуя желанию и привычке читать. Погружаясь в процессе чтения в ситуацию внутри-находимости по отношению к журнальному тексту, и обнаружив, в процессе чтения и разглядывания, что нечего читать, девушки вынуждены разглядывать журнальные страницы и листать их, приобщаясь к транслируемым в журнальной визуальности ценностям «гламура» как одной из маркетинговых и потребительских стратегий современного общества. Отрицание «гламура» как потребительской стратегии не означает, однако, отрицания глянцевых журналов, как способов продвижения потребительской идеологии. Девушкам и юношам могут быть интересны другие потребительские стратегии, продвигаемые журналами, такие как брутальность, артхаос и другие. В любом случае отрицается или принимается система ценностей репрезентации идентичности, а не экзистенциальны х ценностей личности.

3. Доказательство доминанты визуальности в хронотопе глянцевых журналов представляется серьезной задачей для дальнейших исследований.
 
 
#3 Воображаемое сообщество и воображаемая идентичность читательниц глянцевых журналов.Ирина Ракипова 30.04.2011 18:35
Нельзя не согласиться с Маргаритой Гудовой в оценке идеологического влияния глянца и с тем, что метаморфозы, произошедшие за последние 10-15 лет с читательской аудиторией, совершились под воздействием разнообразных глянцевых журналов 1991- 2009 годов, когда внедрение либеральных, постфеминистски х и потребительских идей в сознание читательской публики осуществлялось наиболее массированно и целенаправленно . И это идеологической воздействие глянцевых журналов сформировало особый класс читателей и потребителей, обладающих своей особой идентичностью.
Соглашаясь с автором статьи по основным теоретическим положениям, хотелось бы сделать ряд частных уточнений. Разговор о глянцевых журналах и предлагаемых на их страницах механизмах идентификации следовало бы начать с анализа целевой аудитории таких изданий. Если мы возьмем данные TNS за 2008-2009 годы, то увидим, что, допустим, в городе Екатеринбурге с миллионным населением, аудитория глянцевых журналов невелика. Самый популярный журнал – Cоsmopolitan – 143, 2 тыс. человек читателей или 12,6% от населения города, на втором месте – «За рулем» – с аудиторией в 126, 5 тыс. человек или 11,1% населения, на третьем месте – шоппинг-гид «Выбирай» - 76, 2 тыс. человек или 6.7 % , на четвертом – аналогичное издание «Я покупаю» - 75,4 или 6,6% . Все остальные издания существенно отстают от лидеров продаж по объему читательской аудитории как в абсолютных, так и в относительных измерениях. Такие цифры подтверждают, что основными читателями глянцевых журналов являются обеспеченные молодые женщины – целевая аудитория журнала Cоsmopolitan и шоппинг-гидов, и наиболее образованная и состоятельная часть мужской читательской аудитории – читатели журнала «За рулем».
Аудитория глянцевых журналов является достаточно замкнутой по признаку доходов, образования, места жительства, способов передвижения, социальной мобильности и образу и стилю жизни. Совокупность этих социокультурных факторов приводит к формированию общности языка и картины мира, формирующих сознание и реализующихся в повседневности этих людей. Все это делает целевую аудиторию глянцевых журналов замкнутым по социокультурным параметрам воображаемым сообществом , со своим языком, системой культурных кодов, способов репрезентации, идентификации и т.д.
Для воображаемого сообщества читателей глянцевых журналов в том его виде, каким оно сложилось к настоящему моменту, экзистенциальны е моменты выбора между старой советской и новой потребительской системой ценностей представляются мало актуальными.
Во-первых, как правило, это люди выросшие и сформировавшиес я уже после краха СССР и советской системы ценностей (18 – 24 года – возраст самой активной части читателей глянца), во-вторых, это часть людей, достаточно быстро отказавшихся от советских экзистенциальны х ценностей и успешно существующих в новой ценностной парадигме достижений и потребления (30 - 45 лет - возраст наиболее успешных представителей российского бизнеса), наконец, это люди, сделавшие потребление своим стилем жизни.
Экзистенциальна я проблематика в жизни представителей воображаемого сообщества читателей глянцевых журналов имеет несколько иной характер. Объяснить ее можно через уточнение специфики идентичности людей, принадлежащих к воображаемому сообществу читателей глянцевых журналов. Как правило, это люди, создающие и стремящиеся реализовать проект личных достижений и проект повседневности в тренде ценностей глянцевых журналов. Этот проект, как правило, заимствуется читательским сообществом под воздействием словесного и визуального, «романного» и «газетного», актуального и исторического хронотопа со страниц глянцевого журнала. И эта заимствуемая со страниц журналов «сущность» очень часто не соответствует способу и качеству повседневного «существования» , человек не сам формирует жизненный проект как свой личный, в своем личном поиске, а присваивает, заимствует создаваемый и тиражируемый журналом.
Субъект воображаемой идентичности присваивает язык и образ мыслей журнального сообщества («Так ли я говорю, как авторы глянцевых журналов?»), привыкает смотреть на мир сквозь призму глянцевой визуальности («Так ли окружающий меня мир хорош, как на страницах журналов?»), понимать и объяснять поведение окружающих людей, советами психологов из глянцевых журналов («Соответствует ли мой мужчина требованиям глянцевых журналов?»), оценивать вещи и события при помощи шкалы ценностей глянца («Такая ли была вечеринка?»).
В этом смысле идентичность читателей глянцевых журналов оказывается воображаемой, проективной, постоянно проблематизирую щей «Сущность» и «Существование» представителей воображаемого сообщества читателей глянцевых журналов, и в силу этого постоянно воспроизводящей неразрешимую экзистенциальну ю проблематику, как говорил Ж. П.Сартр .
 

Чтобы оставлять комментарии, вы должны войти под своим именем.
«Регистрация нового участника»


ПОСЛЕДНИЕ МАТЕРИАЛЫ

К проблеме наездницы русского постмодернизма

22.09.2013 | Olga Kirillova
Посвящается В. Л. Рабиновичу Насмерть загоню? Не бойся — ты же, брат, не Брут: Смерть мала и ненадолго, Цезарь...
Comment: 1

Персонаж взгляда. Рождение национальной идеи культурного единства из духа живописи

04.01.2013 | Alexander Lyusiy
В 4 (9) номере МЖК за 20121 год «Русская утопия» в ссылке автора статьи «Топосы идиллического и танатического в...
Комментарии: 0

Арзрум, да не тот. Империобол как предчувствие футболистической революции

26.06.2012 | Alexander Lyusiy
В основе материала — выступление автора на Международном конгрессе «Россия и Польша: память...
Комментарии: 0

Напоминание о Гумберте

05.04.2012 | Alexander Lyusiy
Ритмы киногламура в геополитическом любовном треугольнике[1] «Здесь мы, в сущности, смягчаем мнение...
Комментарии: 0

Наблюдатель как актер в хеппенингах и тотальных интерактивных инсталляциях

01.07.2011 | Irina Sokolova
Статья Томаса Дрейера в переводе Ирины Соколовой. Томас Дрейер — современный немецкий теоретик...
Комментарии: 0

Нефть — метафора культуры

15.11.2011 | Anna Rileva
Нефть выходит бараном с двойной загогулиной на тебя, неофит. Алексей Парщиков Страна при расцвете рождает...
Комментарии: 2

От фанов до элиты. Поиски длинных мыслей в пост-манежной ситуации

19.10.2011 | Григорий Тульчинский
11 декабря на Манежной, 15 декабря у «Европейского», Питер, Ростов, Самара… Странное поведение милиции....
Комментарии: 0

Девальвация медиа-активизма: от «DIY» до «I LIKE»

15.11.2011 | Alexey Krivolap
Удешевление технологий распространения и кроссплатформенность обработки передачи мультимедиа сказалось...
Comment: 1